Недельная глава Торы
Раздел ведет 
рав Элиягу Эссас
О ЛИСТАХ ТАЛМУДА

О ТАЛМУДЕ


 


О Трактате  Санѓедрин
 


 

New Page 3

Трактат Санѓедрин

26.01.03

Лист 79

Обсудив, какое убийство считается “непосредственным”, какое — “косвенным” (см. на сайте обзоры листов 76, 77, 78) и продолжая рассматривать тему “убийство — наказание”, Талмуд на нашем листе переходит к определению границ, отделяющих преднамеренное убийство от случайного.

В Мишне читаем:

Того, кто хотел убить животное, но убил человека, хотел убить язычника, но убил еврея, хотел убить нежизнеспособного, а убил здорового, не казнят.

Того, кто хотел ударить другого в (область) поясницы, так, чтобы не убить его, но случайно попал в (область) сердца, и удар оказался смертельным, и человек умер, к смерти не приговаривают.

Даже если он хотел нанести удар в (область) сердца, что (как правило) приводит к смерти (пострадавшего), но случайно попал в (область) поясницы, в результате чего пострадавший не должен был умереть, но — умер, его не казнят.

Точно так же, если кто-то хотел нанести взрослому человеку не смертельный для него удар, но случайно нанес этот удар ребенку, для которого такой удар — смертелен, и ребенок погиб, к смерти (виновного) не приговаривают.

Даже если (злоумышленник) хотел нанести ребенку смертельный для него удар, но для взрослого — не опасный, но случайно нанес этот удар взрослому, и тот умер, казнить (виновного) нельзя.

(Однако), если человек хотел ударить другого в область поясницы, и удар должен был быть для него смертельным, то, даже если он случайно нанес этот удар в область сердца, и жертва погибла, это считается умышленным убийством, и убийцу, если его вина доказана, казнят.

Точно так же, тот кто хотел нанести взрослому смертельный удар, но случайно нанес его ребенку, который погиб вследствие полученного ранения, подлежит казни, как убийца, совершивший предумышленное убийство...

Если преступник хотел убить одного человека, но убил другого, убийство не рассматривается как предумышленное, и казнить виновного нельзя, — говорит раби Шимон (великий Учитель Мишны, 2-й век).

Талмуд, приступая к анализу текста Мишны, выдвигает вопрос: с каким именно положением Мишны соотносит раби Шимон свое видение Истины?

И приходит к выводу, что — не с последним. В противном случае Мишне следовало бы просто сказать, что раби Шимон освобождает убийцу от ответственности.

Остается — первое, где сказано: “хотел убить животное, но убил человека...”. Но тогда получается, что составители Мишны подразумевали, что того, кто хотел убить одного человека, а убил другого, все же считают убийцей.

Талмуд выясняет, на основании какого отрывка из Торы делает свое заключение раби Шимон. И приводит цитату, где сказано: “И подстерег его и напал на него” (Дварим, гл. 19, ст. 11). То есть только в том случае, если преступник убил именно того, кого собирался убить (подстерег), убийство считается предумышленным.

Учителя же усматривают в этих словах Торы иную грань Истины и понимают их так: если, к примеру, кто-то бросил камень в толпу, намереваясь поразить язычника, но убил еврея, убийство рассматривается как непреднамеренное, и преступника не осуждают на смертную казнь.

В следующей Мишне нашего листа сказано:

Если совершивший убийство “затерялся” в группе людей, и нет возможности узнать, кто сделал это, все, кто был в этой группе, свободны от ответственности.

Всех, кто был в этой группе, — говорит раби Иегуда (великий Учитель Мишны, 2-й век), — приговаривают к пожизненному заключению...

Если убийца смешался с толпой, — продолжает Мишна, — всю группу казнят, выбрав самый легкий вид казни...

Прежде всего, Талмуд проводит исследование, чтобы выяснить, какая из четырех практикуемых в еврейском судопроизводстве казней (срефа — сожжение, скила — побиение камнями, саиф — отсечение головы и хенек — удушение) считается наиболее тяжелой, какая — самой легкой. И обнаруживает, что позиции Учителей в этом вопросе расходятся.

Самая тяжкая казнь — срефа, — говорит раби Шимон.

Скила, — говорят другие Учителя.

Самая легкая казнь — это саиф, — отмечает раби Шимон.

Это — хенек, — возражают ему другие Учителя.

Далее Талмуд, анализируя содержание Мишны и акцентируя внимание на том моменте, где говорится об убийце, который “затерялся” в группе людей, выдвигает вопрос: имеет ли в виду Мишна, что те, кто был в этой группе, не в чем не повинны?

Если считать, что все в этой группе (кроме непосредственного убийцы) ни в чем неповинны, — выстраивает логику Талмуд, — то позиция Учителей — освободить их от ответственности — очевидная банальность, а точка зрения раби Иегуды, предлагающего приговорить всех к пожизненному заключению — неоправданная жестокость. И делает вывод: речь идет об убийце, смертный приговор которому еще не вынесен, и он примкнул к группе уже приговоренных к разным видам казни убийц.

Поскольку, по еврейским законам, суд не выносит приговор в отсутствие обвиняемого, убийц, с точки зрения Учителей, должны освободить от ответственности. Однако раби Иегуда говорит, что оставлять на свободе таких опасных преступников нельзя, поэтому и предлагает приговорить их к пожизненному заключению.

Автор текста Александр Капер

Трактат Санѓедрин

27.01.03

Лист 80

На нашем листе Талмуд продолжает выяснять, как поступать, если убийца находится в группе людей, и нет возможности доподлинно узнать, кто из них совершил преступление (начало этой дискуссии см. в обзоре листа 79).

Если со стороны двух стоящих поодаль людей неожиданно вылетела стрела и убила кого-то, — говорит Рава (величайший Учитель Талмуда четвертого поколения; 4-й век), — и доподлинно известно, что из лука выстрелил один из них, но кто именно —определить невозможно, оба они свободны от ответственности. Даже если один из них славится праведностью и благочестием, и совершенно очевидно, что он убить не мог.

Однако, если убийца — животное (допустим, бык насмерть забодал человека), — говорят Учителя, — которое, по закону Торы, приговаривают к казни скила, и это животное находится в стаде, и невозможно выделить его среди других , скиле подлежит все стадо.

Нет надобности утруждать бет дин (еврейский суд), — вносит свое уточнение раби Иегуда (один из крупнейших Учителей Мишны, 2-й век), — в данном случае животных можно умертвить более простым способом (не подвергая скиле, когда каждого надо было бы забивать камнями).

Продолжая обсуждать Мишну предыдущего листа (см. на сайте обзор листа 79), Талмуд концентрирует внимание на положении, где сказано о том, что в случае, если убийца примкнул к группе, всю группу казнят, применив самый легкий вид казни.

На предыдущем листе Талмуд заключил, что речь идет о группе убийц, которым уже назначены разные виды казни. И тут возникает некая проблема...

Для того, чтобы вынести преступнику смертный приговор, судьи должны были, как мы знаем из прошлых обзоров, убедиться, что соблюдены определенные правила. В частности, обвиняемого можно осудить на смерть, только если он был предупрежден свидетелями, какое наказание ему грозит, когда он совершит задуманное (см. на сайте — например, трактат Санѓедрин, обзор листа 9).

В нашей Мишне описана ситуация, когда несколько человек совершили разные преступления и приговорены к казни разных видов, а в результате к ним должны применить казнь одного вида — самую легкую. Поэтому Талмуд и задается вопросом: законно ли это окончательное решение суда, когда преступники были предупреждены об одном виде казни, а в исполнение должны привести — другой.

Если преступника предупредили, что за его деяния ему полагается самая суровая казнь, — говорят Учителя, — это одновременно считается и предупреждением обо всех ее более легких видах.

Суд может заменить суровую казнь более легкой лишь в том случае, — говорит раби Ирмия, — если преступника предупредили, что его осудят на смерть, но вид казни не уточняли.

Но в праве ли суд вынести смертный приговор преступнику, которого предупредили, не указывая какой именно вид казни ему грозит? — спрашивает Талмуд.

Чтобы осудить обвиняемого на смерть, нужно, чтобы он заведомо знал о способе казни, который применяют к такого рода преступникам, — говорит раби Иегуда.

Достаточно сообщить ему, что за такие деяния казнят... — выдвигают возражение другие Учителя.

Мишна следует позиции Учителей, — подчеркивает раби Ирмия.

Талмуд ставит новый вопрос: на чем основана эта точка зрения Учителей? И отвечает: из рассказа, который приведен в Торе.

Как-то раз, а было это в шаббат, евреи увидели, как их соплеменник собирал хворост в пустыне. Они знали, что такими делами в субботу заниматься нельзя. Знали и то, что за нарушение субботних законов полагается смерть. Одного не ведали — казни какого вида предают преступника в данном конкретном случае. Тогда, арестовав его, обратились сыны Израиля к Творцу с этим вопросом. И Всевышний велел забить его камнями... (Бамидбар, гл. 15, ст. 32-36).

Из этой истории следует, что, застав нарушителя в пустыне, достаточно было предупредить его, что ему грозит казнь, а уточнение — какая именно, было внесено потом.

Это — особая история, — отмечает однако раби Иегуда. — Указание, которое дал Всевышний поколению пустыни, не может стать примером для последующих поколений, которые уже получили Тору...

Автор текста Александр Капер

Трактат Санѓедрин

28.01.03

Лист 81

В продолжение темы ответственности убийцы за лишение другого человека жизни, в частности, и вообще — преступника, совершившего преступление, которое карается смертью, Талмуд на нашем листе приводит Мишну, в которой сказано:

Того, кто совершил два преступления, за которые полагаются казни двух разных видов, осуждают на более суровую из них. Точно так же, если он, произведя одно действие, совершил тем самым два преступления (например, убил человека в шаббат), его приговаривают к более суровой из двух (полагающихся за это) казней.

Человека, совершившего два преступления и заслужившего два смертных приговора, — говорит раби Йоси (великий Учитель Мишны; 2-й век), — следует наказать, выбрав казнь, которая полагается ему за первое из двух совершенных им преступлений.

Талмуд, комментируя содержание Мишны, сразу же отмечает, что в ней скрыт более глубокий смысл, нежели может показаться на первый взгляд. В самом деле. Не станет же Мишна декларировать очевидные и каждому понятные вещи! Само собой разумеется, если человек совершил тяжкий проступок, а потом допустил более легкое нарушение, никому и в голову не придет, что его следует поощрить, заменив суровое наказание на “облегченное”.

Но о чем же тогда идет речь в Мишне?

В ней рассматривается ситуация, — объясняет Рава (величайший Учитель Талмуда; Вавилон, 4-й век), — когда преступник, совершив некое преступление, осужден за него и приговорен к смертной казни, а потом совершил другое, еще более тяжкое.

Как поступать в этом случае — не очевидно. Можно, вероятно, предположить, что, поскольку ему вынесен смертный приговор, реально для общества он как бы не существует. И, стало быть, он — свободен от наказания за второе преступление. Но Мишна сообщает нам: если второе преступление окажется более тяжким, нежели первое, несмотря на то, что он уже осужден на смерть, его судят еще раз и приговаривают к казни, соответствующей второму преступлению.

Анализируя ситуации, связанные с разными видами преступлений и полагающимися за них наказаниями, Талмуд приводит еще одну Мишну, в которой сказано:

Того, кто неоднократно уличен в проступках, за которые полагается порка, приговаривают к пожизненному заключению в одиночной камере...

Это установление Мишны, на первый взгляд, может показаться слишком суровым. Ведь в данном случае осужденный не совершил ничего такого, за что ему полагалась бы смертная казнь.

Речь идет о человеке, — объясняет, ссылаясь на слова раби Шимона бен-Лакиша, раби Ирмия, — которого за один и тот же проступок, заслуживающий, по сути, по решению Небес — карета (отсечения души от Источника жизни), много раз подвергали порке, но он не изменил свое поведение. Поэтому его и наказывают столь строго.

Далее в Мишне нашего листа читаем:

Того, кто совершил убийство, но приговорить его к казни, по закону Торы, невозможно, так как не было свидетелей убийства, подвергают одиночному заключению в особо тяжелых условиях.

Если нет свидетелей преступления, откуда же нам доподлинно знать, что этот конкретный человек совершил убийство? — спрашивает Талмуд.

И в самом деле, можно ли приговорить обвиняемого к пожизненному тюремному заключению, если нет доказательств его вины? Ведь, согласно еврейским законам, даже если человек сам признается в содеянном, наказать его нельзя.

Здесь говорится о такой ситуации, — объясняет Рав (величайщий Учитель Талмуда, 3-й век), — когда два свидетеля, показания которых необходимы для вынесения судебного решения (это — непременное условие осуждения преступника), не были вместе в момент совершения преступления. На основание такого свидетельства, убийцу нельзя казнить, однако, поскольку его вина все же доказана, его подвергают пожизненному заключению, ибо он представляет угрозу для общества.

Иную грань Истины открывает Шмуэль (коллега Рава).

В этой Мишне, — говорит он, — рассматривается случай, когда свидетели, присутствующие при совершении преступления, не предупредили убийцу о том, что его действия преступны и какие последствия они за собой повлекут (что по закону также входит в число “минимальных” условий для вынесения смертного приговора).

В такой ситуации убийцу не осуждают на смерть, ибо у судей нет полной уверенности, что он, осуществляя задуманное, осознавал, сколь тяжкое преступление совершает. Но и освободить его от наказания, разумеется, нельзя. Поэтому его и осуждают на пожизненное заключение.

Еще одну грань Истины усматривает в Мишне рав Хисда (Учитель Талмуда в Вавилоне; 3-й век).

Речь идет о таком судебном процессе, — сообщает он, — когда свидетели убийства дают показания, которые совпадают в главном (дата, место, время убийства и т. д.), но в деталях (цвет одежды убийцы, орудие убийства и т. д.) расходятся.

По закону Торы, на основании этих свидетельских показаний суд не вправе вынести решение о казни. Но, чтобы изолировать его от общества, а также — в назидание другим, по решению еврейского суда его подвергали тюремному заключению в особо тяжелых условиях.

Содержание нашего листа в очередной раз демонстрирует нам гуманность и справедливость бет дина (еврейского суда). С одной стороны, мы видим, насколько сложно казнить человека за преступление (что, кстати, в значительной мере помогает избегать судебных ошибок). С другой стороны — при этом предусматриваются и конкретные способы, позволяющие оградить общество от преступников...

Автор текста Александр Капер

Трактат Санѓедрин

29.01.03

Лист 82

Как мы могли убедиться, бет дин (еврейский суд), реализуя законы Торы на практике и оперируя оговоренными в ней способами наказания, имеет так же право, дабы оградить общество от особо опасных преступников, приговорить их к пожизненному заключению (см. на сайте обзор листа 81).

Развивая тему — “преступление и наказание”, Талмуд на нашем листе продолжает обсуждать сложные ситуации и приводит Мишну, которая говорит об уникальных случаях, когда, минуя суд, рядовые граждане могут “взять закон в свои руки” и уничтожить преступника, что называется, “на месте преступления”.

В Мишне читаем:

Того, кто украл священные сосуды из Храма, кто проклял Всевышнего именем языческого божества... убивают преданные Творцу евреи... Коэна (служителя в Храме), который совершил обряд приношения, не очистившись от тумы (состояние духовной нечистоты), следует вывести из Храма...

Талмуд сообщает: если еврей открыто вступил в связь с нееврейкой-идолопоклонницей, это подобно женитьбе на языческом идоле, — говорит раби Хия бар Авуя. — Как сказано: “И овладел дочерью чужого божества” (Танах, Мелахим — Книга Царей, гл. 2, ст. 11).

Как понимать эти слова? Разве у идола бывают дети?

Их, естественно, следует воспринимать как метафору. Речь идет здесь о дочери чужого народа, поклоняющегося идолам.

Талмуд выносит заключение: пресечь такую связь можно только в том случае, если взявший в свои руки правосудие человек застал нарушителя закона на месте преступления и в момент его совершения.

Если, допустим, праведный еврей придет с этим в бет дин и спросит — “Могу ли я убить такого-то за его связь с нееврейкой?”, судьи скажут “нет”.

Если же он убьет нарушителя закона Торы не в момент преступления, то сам предстанет перед судом и будет приговорен к смертной казни.

Более того, даже если он застал нарушителя в момент преступления, он считается родефом (преследующим другого с целью убийства — см. на сайте обзор листа 74). Отсюда следует, что по закону его жертва может защищаться. И если, спасая свою жизнь, преступник убьет нападающего, суд освободит его от наказания.

Обсуждая закон, разрешающий праведным евреям без суда “казнить” вступившего в открытую связь с нееврейкой-идолопоклонницей, Талмуд приводит реальную, записанную в Торе, историю о Пинхасе, который убил главу колена Шимона — Зимри, поддерживающего интимные отношения с дочерью мидьянского царя Цура Козби.

Тора рассказывает. Когда сыны Израиля начали, поклоняясь языческому божеству Бааль-Пеору, развратничать с мидьянскими женщинами, Моше Рабейну велел судьям строго наказывать идолопоклонников.

Представители колена Шимона пришли к Зимри с претензией: почему он молчит и ничего не предпринимает, когда евреев его колена судят и казнят за идолопоклонство?!

Тогда Зимри привел дочь мидьянского царя к Моше и сказал:

— Сын Амрама, запрещена мне эта женщина или разрешена? И если ты признаешь, что она запрещена мне, позволю себе спросить — кто разрешил тебе самому дочь Итро (мидьянского священнослужителя)?

Моше Рабейну не знал в тот момент, что ответить. Хотя мог сказать, что дочь Итро не была идолопоклонницей, и потом совершила гиюр.

При этом разговоре присутствовал Пинхас, сын Элазара. Увидев замешательство Моше, он произнес:

Брат моего деда, разве не ты учил меня, спустившись с горы Синай, что вступившего в связь с нееврейкой, праведные евреи убивают?

И сказал ему Моше Рабейну:

— Тот, кто цитирует закон — пусть сам его и исполнит...

Выйдя из шатра, Пинхас взял копье, снял с него наконечник и, спрятав его в одеждах, ушел, опираясь на древко копья, как на посох. Он пришел в стан колена Шимона и спросил:

— Разве колено Леви (к которому он сам принадлежал) лучше колена Шимона?

Сказали представители колена Шимона:

— Пустите его в стан, ему хочется того же...

Далее Тора описывает, как Пинхас вошел в шатер Зимри, застал того в момент близости с Козби и пронзил обоих копьем.

Комментируя этот отрывок из Торы, раби Йоханан (величайший Учитель Талмуда в Эрец Исраэль, 3-й век) уточняет: если бы Пинхас не застал Зимри в момент близости с Козби, он не мог бы убить их, потому что, как сказано выше, праведный еврей имеет право убить преступника только в процессе совершения преступления.

Подводя итог этой истории, Тора рассказывает, что своим поступком Пинхас остановил мор, который в тот период уносил жизни многих сыновей Израиля. И Всевышний — в награду, сделал его коэном.

Автор текста Александр Капер

Трактат Санѓедрин

30.01.03

Лист 83

На нашем листе Талмуд, продолжая анализировать Мишну предыдущего (см. на сайте обзор листа 82), переходит у обсуждению второй достаточно уникальной ситуации, когда у людей есть право, минуя бет дин (еврейский суд), наказать преступника прямо на месте преступления.

Речь теперь идет о коэне (священнике в Храме), который вершил ритуал приношения, находясь в состоянии тумы (духовной нечистоты). Напомню: в Мишне сказано, что другие коэны могут, выведя из Храма, сами убить его, не привлекая к суду.

Разве коэна, в туме осуществившего столь важную процедуру в служении Всевышнему, не приговаривают к смерти Небеса? — спрашивает рав Ахи бар Ѓуна рава Шешета (Учитель Талмуда, конец 3-го – начало 4-го века).

Сам Всевышний не убил бы такого коэна, — отвечает рав Шешет. — Иначе не очень понятно, зачем другим коэнам убивать его на свой страх и риск. Ведь этот коэн, если бы им занимались Небеса, все равно уже был бы “смертником”…

Но если Творец не приговаривает его к смерти, значит, перед Небесами он невиновен, — рассуждает Талмуд. — Как же люди решаются убить безвинного?

Да, действительно, существуют подобные ситуации, — отвечает рав Шешет. — Сказано, например: “Того, кто неоднократно уличен в проступках, за которые полагается порка, приговаривают к пожизненному заключению в одиночной камере (и содержат в трудных условиях, пока он не умрет)” (см. на сайте обзор листа 81). Иначе говоря, реально его все-таки убивают, но — косвенным образом.

Но речь здесь идет о человеке, — выдвигает свое возражение раби Ирмия, — совершившем проступок, за который полагается карет (отсечение души от Источника жизни, то есть, фактически — смерть, которая может настичь его через некоторое время). Косвенным образом приближая час его кончины, суд лишь ускоряет неизбежный результат.

Где в Торе сказано, что коэна, который служил в Храме в состоянии тумы, Небеса приговаривают к карету? — спрашивает рав Хия бар Авин у рава Йосефа (великий Учитель Талмуда третьего поколения, начало 4-го века).

В отрывке, где Всевышний обращается к Моше Рабейну с такими словами: : “Скажи Аарону и сыновьям его, чтобы они отдалялись [будучи нечистыми] от святынь сынов Израиля и не оскверняли Моего Святого Имени” (Ваикра, гл. 22, ст. 2 ), — отвечает рав Йосеф.

Прочитав приведенную Талмудом цитату, мы обнаруживаем, что о карете в ней ничего не говорится...

Прямым текстом — нет. Однако, чтобы открыть соответствующую грань Истины, рав Йосеф, как это часто делают наши Учителя, использует метод сравнительного анализа. В данном случае он находит в Торе фрагмент, где написано, что коэн, который в состоянии тумы ест труму (часть урожая, которую земледельцы Эрец Исраэль отделяли и отдавали коэнам, которым не полагалось иметь собственные земельные наделы), “оскверняет Имя Всевышнего”, а в наказание за это получает карет.

Сравнив два фрагмента Торы, рав Йосеф делает вывод: поскольку и в том и в другом отрывке дается одно и то же выражение — “осквернение Имени Всевышнего”, а коэн, который в духовной нечистоте ел труму (как указано во втором случае) заслуживает карет, то же наказание получает и коэн, который в состоянии тумы служил в Храме (первый случай).

Далее Талмуд перечисляет некоторые правила служения в Храме, также выведенные нашими Учителями методом сравнительного анализа.

Говорится, к примеру о том, что коэну нельзя служить в Храме в состоянии опьянения. В подтверждение приводится цитата — обращение к Аарону-первосвященнику: “Вина и пива не пей, ты и сыновья твои, входя в Мишкан (Переносной Храм), и не умрете” (Ваикра, гл. 10, ст. 5).

Этот фрагмент сравнивается с отрывком из Танаха, в котором пророк Иехезкель обращается к коэнам с такими словами: “Головы ваши не брейте и длинных волос не отращивайте...”, а непосредственно после этого сказано — “… и вина не пейте”.

То есть пророк как бы ставит знак равенства между служением в Храме с длинными волосами и служением в состоянии опьянения. А поскольку коэн, позволивший себе войти в Храм, будучи нетрезвым, карается, по приговору Небес, смертью, то смерть полагается и тому, кто отважился служить в Храме с длинными волосами...

Автор текста Александр Капер

 

Трактат Санѓедрин

31.01.03

Лист 84

С нашего листа начинается новая, десятая глава трактата Санѓедрин. И Талмуд открывает ее Мишной, в которой говорится о преступлениях, карающихся смертной казнью хенек (удушение).

В Мишне читаем:

Вот перечень тех, которые получают в наказание смертную казнь хенек.

Тот, кто бьет отца своего и мать свою.

Тот, кто крадет еврея.

Мудрец, который противится решению Санѓедрина (Верховного суда).

Лжепророк, пророчествующий от имени идолов.

Тот, кто вступает в интимные отношения с чужой женой.

Злоумышленный свидетель, который оклеветал (обручившуюся) дочь коэна...

Приступая к обсуждению Мишны, Талмуд, прежде всего, отыскивает источник ее положений в Торе и приводит такую фразу: “Человек, который избил другого, и тот умер — умрет”(Шемот, гл. 21, ст. 12). И еще: “...Если по злобе ударил его рукой, и он умер, тот, кто ударил, умрет” (Бамидбар, гл. 35, ст. 21).

Из этих цитат мы узнаем, что для казни обвиняемого не достаточно, чтобы он просто ударил или избил другого человека. Смертный приговор в таких случаях выносится, если есть отягчающие обстоятельства: человек, ударив, убил или — ударил отца или мать.

В процессе обсуждения Талмуд выдвигает неожиданный вопрос: дозволено ли сыну пускать отцу своему кровь в лечебных целях (такой способ облегчения страданий больного был весьма распространен в древние времена)?

С одной стороны, известно, что ударивший отца или мать до кровоподтека заслуживает самого сурового наказания. С другой...

Позиции Учителей по этому поводу разделились.

Пускать кровь отцу или матери в лечебных целях можно, ибо сын делает это из любви к родителю, — говорит рав Масна. И ссылается на фрагмент Торы, где сказано: “Возлюби ближнего как самого себя”.

В самом деле, себе сын для облегчения физических страданий может пустить кровь, а стало быть, вправе помочь таким образом и собственным родителям.

Иную грань Истины видит здесь рав Дими, проводя параллель между рассматриваемым случаем и нанесением в лечебных целях телесных повреждений скоту (тот, кто во имя избавления от страданий нанес животному удар, освобождается от наказания). Сын не должен пускать кровь отцу даже в лечебных целях, — говорит рав Дими. — Но если уж он сделал это, от наказания его освобождают.

Талмуд обращается к практике и выясняет, как поступали в подобных случаях известные Учителя. Рав, например, не разрешал своему сыну вытаскивать из его тела занозы. А, скажем, Мар, сын Равины, не позволил сыну своему вскрыть образовавшийся на его теле после ожога гнойник. И высказал причину: сын случайно может повредить здоровый участок тела своего отца и нарушит, тем самым, закон Торы.

Получается, что сын в определенных ситуациях не имеет права оказать медицинскую, даже самую элементарную, по сути, помощь отцу. Для этого следует звать постороннего человека. Скажем, врача. Не парадокс ли это?..

Если посторонний человек случайно нанесет вред другому, его за это к смертной казни не приговорят, — объясняет Талмуд. — Сын же, совершив такую ошибку, нанеся вред отцу, рискует расплатиться за нее (по решению суда) жизнью.

В этом вопросе есть некие, довольно тонкие, нюансы.

Возьмем такой пример. Человек, чтобы избавиться от застрявшей в его теле занозы, берет в субботу в руки иголку. Допустим, рука его дрогнула, он проткнул мышцу и пошла кровь. Это уже — явное нарушение закона, которое, казалось бы, должно повлечь за собой строгое наказание. Однако от наказания этого человека освобождают. Чем же в принципе эта ситуация отличается от той, когда сын, стремясь облегчить страдания отца, наносит ему телесное повреждение.

В случае с иглой в субботу, — разъясняет Талмуд, — речь идет о непреднамеренном нарушении. Человек не заинтересован в том, чтобы на теле его была рана. Сын же намеренно делает отверстие в теле отца, чтобы, скажем, пустить кровь, а это ему запрещается.

Этот запрет зафиксирован в Шульхан Арухе (своде еврейских законов), где четко определено: человек не имеет права пускать кровь отцу своему или своей матери, вытаскивая занозу или в каком-либо другом случае. Единственное исключение из этого правила составляет ситуация, когда кто-то из родителей испытывает страдания, а облегчить его участь, кроме сына, некому, ибо рядом никого больше нет...

 

Автор текста Барух Шнайдер

Трактат Санѓедрин

01.02.03

Лист 85

На нашем листе Талмуд продолжает анализировать различные аспекты поведения сына, который поднял руку на отца или мать. И выдвигает вопрос: может ли сын приводить приговор суда в исполнение (допустим, это полагается ему делать в соответствии с “занимаемой должностью”), если отец приговорен к наказанию палками?

Поясним, что такое решение, по еврейскому закону, при определенных условиях может вынести суд, если человек нарушил заповедь “не делай”. Максимально осужденному полагалось 39 ударов. Но назначали и меньше — в зависимости от состояния здоровья обвиняемого.

Может ли вообще еврей быть исполнителем такого приговора? — раздвигает рамки вопроса рав Шешет (амора второго-третьего поколения — Учитель Талмуда; конец 3-го – начало 4-го века).

Дело в том, что еврейский закон запрещает еврею бить другого еврея.

Но если приговор выносят, кто-то должен приводить его в исполнение. Кто же?..

Талмуд отмечает, что о наказании палками написано в Торе, и, значит, такова воля Небес. А достоинство Небес выше достоинства простого смертного. Стало быть, еврей обязан выполнить волю Небес и привести приговор в исполнение.

Но и отец относится к категории “простых смертных”...

Проведя более углубленный анализ проблемы, Талмуд все же приходит к выводу, что даже по приговору раввинского суда сын, если осужденный — его отец, не вправе быть судебным исполнителем.

Единственное исключение из этого правила — случай, когда отец делал попытки склонить других евреев к идолопоклонству. Тогда даже сын обвиняемого может быть назначен исполнителем приговора.

В Мишне нашего листа читаем:

Того, кто бьет отца своего или мать свою, но (после побоев) не остается кровоподтеков, нельзя приговорить к смерти. С большей строгостью (по сравнению с тем, кто бьет) наказывают того, кто проклинает отца и мать. Но человек, проклинающий умерших родителей, заслуживает смертной казни. Однако тот, кто нанес удары мертвому телу (отца или матери), от наказания освобождается...

Анализируя текст Мишны, Талмуд обращается к первоисточнику и цитирует фразу из Торы: “Так всякий, кто проклянет отца своего или мать свою будет предан смерти — отца своего или мать свою он проклинал; кровь их на нем” (Ваикра, гл. 20, ст. 9).

Из этих слов, — подчеркивает Талмуд, — ясно, что проклинающего отца и мать, оставивших этот мир, следует казнить. Более того. Из этой фразы мы можем сделать вывод, что смерти заслуживает не только тот, кто проклял умерших родителей — обоих сразу, но и тот, кто проклял одного из них.

Далее цепь ассоциаций уводит Талмуд от основной темы трактата: “преступление — наказание”. К обсуждаемому и в других трактатах вопросу: являлись ли кутим истинными герами (принявшими еврейство)?

Здесь анализируется фрагмент из Танаха (Мелахим, книга вторая), в котором рассказывается такая история. Ассирийский царь изгнал из Самарии (Шомрона) 10 колен Израиля, расселив их в своем государстве. А их земли в Самарии отдал жителям Вавилона, Куты и других мест. Эти поселенцы, как принято в еврейской традиции, стали называться кутим.

Понятно, что изначально кутим не были евреями. Но вот постигло их на шомронских землях бедствие — на людей нападали львы. За помощью они обратились к ассирийскому царю, и тот прислал к ним коэна (священнослужителя), из числа изгнанных. И коэн обучил кутим служению Всевышнему...

Талмуд на нашем листе отмечает: возможно, кутим искренне верили в Творца. И все же делает вывод: настоящими герами они не были, ибо приняли на себя исполнение Его заповедей, опасаясь львов.

Обсудив этот спорный вопрос, Талмуд вновь возвращается к основной теме трактата и приводит Мишну:

Того, кто украл человека, не наказывают (смертной казнью) до тех пор, пока он не ввел (украденного человека) в свои владения.

Пока не ввел в свои владения и не воспользовался им, как сказано в книге Дварим: “И воспользовался им, и продал он его...” (гл. 24, ст. 2), говорит раби Иегуда (великий Учитель Мишны, 2-й век).

Со всей суровостью наказывают того, кто украл собственного сына, — говорит раби Ишмаэль, сын раби Йоханана (раби Йоханан, крупнейший амора — Учитель Талмуда в Эрец Исраэль; 3-й век).

Однако другие Учителя освобождают такого человека от наказания.

Того, кто украл человека, который наполовину является рабом, наполовину — свободным человеком, следует (сурово) наказать, — говорит раби Иегуда.

Другие Учителя освобождают его от наказания.

Анализируя первую часть Мишны, Талмуд отмечает, что она, на первый взгляд, противоречит Торе, где прямо сказано, что для того, чтобы получить суровое наказание, недостаточно просто украсть человека, надо еще и “воспользоваться” этим.

Однако такого не может быть в принципе, ибо Мишна выводится на основе изучения законов Торы.

И в первой фразе Мишна подразумевает извлечение выгоды от кражи человека, — заключает Талмуд. — Но в ней не предусматривается “количественная” оценка действий вора...

Автор текста Барух Шнайдер

Трактат Санѓедрин

Листы:
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84
85 86 87 88 89 90
Новая страница 1



ВСЕ ТРАКТАТЫ:

Берахот

Шаббат

Йома

СОТА

БАВА КАМА

БАВА МЕЦИЯ

БАВА БАТРА

Санѓедрин

Макот

Шевуот

Авода зара

Зевахим

Менахот

Хуллин

 

К началу

 

banner